Изучение сущности и
механизмов функционирования мифов становится одной из актуальных тем в
психологии и семиотике. Такой интерес к проявлению мифического в общественном
сознании связан с тем, что в наше время наряду с естественными проявлениями
мифотворчества складываются условия, способствующие возникновению и
распространению особого типа мифов, самыми преобладающими распространителеми из
них являются Средства Массовой Информации. Взять, к примеру, нашумевший
инцидент 30-ти летней давности – убийство Ли Харви Освальда убийцы Джона
Кеннеди. В воскресенье 24 ноября Освальда вели через подвал полицейского
управления Далласа для перевода в окружную тюрьму Далласа. В 11:21 владелец
ночного клуба в Далласе Джек Руби вышел из толпы и выстрелил Освальду в живот.
Данный случай запечатлил фотограф Роберт Джексон. Эта фотография также является
одной из самых знаменитых за всю историю фотосъемки.
На фотографии
изображены Ли Освальд, его убийца и конвоир сразу после выстрела. Глаза
Освальда закрыты, вероятно, от неожиданности и боли. Рукой он пытается прикрыть
место ранения но не успевает, это видно по динамике движения. Его лицо выражает
безысходность ситуации и шок. Движение Руби, напротив, показывает стремительность
и неизбежность его действий. На фотографии видно, что он осознаёт всю
ответственность и последстия своего поступка и даже наличие большого количества
людей и полиции не останавливает его. Конвоир в это время находится в
недоумении, он растерян, и заметно, что он не был готов к такому повороту
событий. Так же, вокруг них находятся люди, которые пока ещё не понимают, что
произошло.
Как известно, миф
представляет собой трехэлементную систему, состоящую из означающего,
означаемого и знака. Означающее мифа двулико: оно является одновременно и
смыслом и формой, заполненным и в то же время пустым. Если следовать теории
Барта, то означающим в данной ситуации является сам факт убийства, то есть один
человек переступает порог закона, убивая другого. Убийство, само по себе, не
является символом справедливости, оно слишком реально для этого; это достаточно
вероятное событие, которое легко себе представить. Однако главное здесь
заключается в том, что форма не уничтожает смысл, она лишь объеденяет его,
отодвигает на второй план, распоряжаясь им по своему усмотрению.
Означаемым является
смысл фотографии – осуществление правосудия через самосуд, а именно: с одной
стороны Руби совершает преступление, убивая человека, с другой - он убивает
убийцу выдающегося политика и кумира миллионов людей. Он становится неинтересен
как «личность», теперь он воспринемается как концепт «справедливость» и
оказывается связан с историей. Если говорить точнее, в концепт впитывается не
сама реальность, а скорее определённые представления о ней; при переходе от
смысла к форме образ теряет какое-то количество знаний, но зато вбирает в себя
знания, содержащиеся в концепте. Означаемое может иметь несколько означающих;
именно так обстоит дело с означаемым в языке и психоанализе. То же самое можно
сказать и о мифологическом концепте: в его распоряжении имеется неограниченное
число означающих. Можно подобрать сотни образов, пригодных для обозначения
концепта «справедливость». Таким образом, эта фотография приведена явно для
того, чтобы дать нам понять нечто совсем иное: хоть на ней и изображено убийство,
она несёт в себе символ справедливости, что в данном случае и является знаком,
готовым для построения мифа.
Приходится даже
признать, что это фотография весьма мало озабочена тем, чтобы поведать нам
нечто об убийце, о том, как его зовут или как он выглядит; её истинное конечное
значение заключается в том, чтобы привлечь внимание зрителя к определённому
типу проблем. Отсюда я делаю вывод, что перед нами особая надстроенная
семиологическая система, ведь не сам убийца и не сам самосуд не даны нам по отдельности.
Каждый день пресса
демонстрирует нам, что запас означающих для создания мифов неисчерпаем. Не
стоит забывать о том, что миф – это двойная система; в нём обнаруживается
своего рода вездесущность: пункт прибытия смысла образует отправную точку мифа.
В общем случае миф предпочитает пользоваться бедными, неполными образами, когда
смысл оказывается уже довольно тощим, готовым для наделения его значением. Как
это ни парадоксально, миф ничего не скрывает и ничего не афиширует, он только
деформирует. Миф не есть ни ложь, ни искреннее признание, он есть искажение.
В любом случае, каждый
воспринимает миф по своему; для
сравнения можно привести следующую ситуацию: когда я еду в автомобиле и смотрю
в окно, то по своему желанию я могу сосредоточить внимание или на пейзаже или
на стекле. Так и с фотографией – каждый сам выбирает на чём фокусировать своё
внимание: на убийце, убийстве или справедливости.
